Эффект бабочки  - Мария Акулова

Из раздумий его вырвал протяжный стон Насти, которая тут же села, потянулась к стакану, приложила его ко лбу.

Глеб моргнул, возвращаясь из раздумий в реальность, а потом не смог сдержаться от того, чтоб не потянуться к ней, проводя ладонью по коже спины, скатывая майку. Она с ним. Это главное.

– Я умру от этой жары, Глеб, – девушка же, явно не подозревавшая о том, что творится у него в голове, обернулась, продолжая прикладывать холодный стакан ко лбу и щекам, посмотрела умоляюще. – Когда они обещали починить?

– Утром приедут.

Настя со стуком опустила стакан на стол, чтобы тут же уронить голову на колени, хныкая.

– Мы тут зажаримся, Имагин, до утра. Дом нагрелся за день, и мы теперь здесь как в газовой камере.

Усмехнувшись такой ее детской реакции, Глеб еще раз провел по позвоночнику, теперь уже от шеи вниз до самых ямочек, и снова вверх до лопаток, оголяя кожу.

В одном Настя была права – нужно что-то решать. Хотя бы за вентилятором съездить что ли…

– Я лед поставила морозиться, может хоть с ним полегчает… Или в машине переночуем? – мысли девушки пошли совсем уже в отчаянное русло.

А рука Глеба на какое-то время застыла.

Он немного повозился, достал телефон, разблокировал. Услышав характерный щелчок, Настя выпрямилась, оглядываясь. Глеб же приложил палец к губам, подмигнул.

– Алло, привет. Это Имагин.

Там ответили.

– Я вот о чем хотел спросить… У вас во сколько последний сеанс?

Снова ответ.

– А можно я тогда в одиннадцать подъеду? Охрану предупредишь? Конечно! – Имагин рассмеялся, – сочтемся. До встречи!

Сбросил, подмигнул, наклонился, легко целуя очень уж подозрительно смотрящую на него Настю.

– Собирайся, мелкая. Едем туда, где очень много льда. Только лучше джинсы надень и носки теплые возьми.

– Имагин… – а потом поднялся, направляясь в спальню. На ее оклик отреагировал немного не так, как Настя надеялась. Обернулся, посмотрел вопросительно, мол, 'чего сидим?', показал руками, чтоб поднималась, пропал из виду, кажется, в гардеробной. – Имагин! – Асе ничего не оставалось, как проследовать за ним.

Глеб к тому времени успел уже снять домашнюю футболку, развязать лямки на штанах, стянуть и их, достать и запрыгнуть в спортивные, обернуться.

– Настен, сейчас десять, нас ждут к одиннадцати, мы должны быстро собраться и ехать. Давай, – а потом подошел, обнял, взялся за подол футболки, ненавязчиво стянул, отбросил в сторону… почему-то забыв, что он-то у них чистоплюй, схватился за резинку шорт, Настя придержала. – И носки не забудь… – отпустил, чмокнул в кончик носа, вышел, по ходу натягивая футболку уже на себя.

Пришлось собираться, исполняя его инструкции.

Все оставшееся время до выхода, потраченное Глебом на легкий ужин, которым накормил и себя, и подозрительную Настю, поиски ключей от машины и прочую мелочь, Веселова наблюдала за ним.

Он воодушевился так, будто предстояло что-то эпохальное, нереальное, очень для него желанное.

– Готова? – ее взяли за руку, вывели из квартиры, счастливо насвистывали, спускаясь вниз, включили в машине громкую музыку, вели спокойно, постукивая по рулю, периодически глядя на молчаливую Настю, подмигивали, чтобы снова следить за дорогой. Остановились же у одного из еще открытых городских торговых центров.

– Нам на третий, – охранник, явно собиравшийся сказать, что через несколько минут здание закрывается, только кивнул, когда Глеб кинул фразу вместо приветствия, чтобы тут же снова потянуть Настю к эскалаторам, параллельно набирая чей-то номер. – Алло, ну мы уже здесь. Через три минуты подойдем.

Решив, что спрашивать у него сейчас, смысла нет никакого, Настя смирилась, позволяя увлечь себя сначала на второй, а потом и на третий этаж пустого уже здания. Потом девушка пыталась идти достаточно быстро, чтобы поспевать за шагом Имагина, а когда он затормозил, чуть не налетела на спину.

– Ну вот, мелкая. Лед. И он весь наш, – Глеб обернулся, подмигнул, потянул дальше – в сторону пустого катка, рядом со входом на который их ждал улыбающийся мужчина.

***

– Глебыч, – мужчина протянул руку, здороваясь, они с Имагиным даже ударились плечами, демонстрируя уровень близости.

– Привет, прости, что неожиданно. Мы как-то в последний момент сообразили…

Глеб обернулся, улыбаясь Насте, а она только плечами пожала. Он-то может и сообразил в последний момент, а ее вообще перед фактом поставили.

– Мне-то что? Лишних денег не бывает, потому я не в обиде, – мужчина заглянул через плечо Глеба, явно оценивая спутницу, а потом уважительно покачал головой, молчаливо одобряя.

Это добавило в копилку раздражения Насти еще одну монетку.

Она ведь вполне может не уметь… и не хотеть. Тем более, если собирался знакомить с другом, мог бы предупредить.

– Мою флешку поставишь? Музычка у вас здесь… – Глеб скривился, достал из кармана носитель памяти, протянул мужчине, тот кивнул, погрозил пальцем, а потом пропустил их через турникеты, позволяя зайти.

– Тридцать восьмой же? – насупленная Настя кивнула, следя за тем, как Имагин перемахивает через стойку, достает пару коньков, протягивает ей, другие берет себе.

– Я вас оставлю, ребят, как закончите, наберешь, Глебыч, – мужчина же, который их встретил, снова протянул руку, пожал Имагинскую, улыбнулся Насте. – Это высшая степень доверия, каток для хоккеиста – святое! – он возвел палец к небу, а Настя почему-то смутилась.

Вспомнила, как ее когда-то не слишком впечатлил хоккейный матч, и перед Глебом стало стыдно. Он ведь действительно все это любит. И сюда ее привез потому, что любит. В надежде, что ей тоже понравится…

– Пошли, – снова перемахнув через перегородку, Глеб потянул ее к лавкам, предназначенным для переобувания.

Сам он надел коньки быстро, а ей было велено ждать. Ну она и ждала. А потом следила за тем, как профессионал шнурует обувь уже на ее ногах.

Всегда было интересно, как это делается правильно, насколько должно быть туго, где свободно, но никакого секрета в действиях мужчины не заметила.

– Каталась раньше? – закончив, Имагин поднял взгляд. Он смотрел восторженно, будто опьянел от близости льда, а Настя насторожено. Мотнула головой.

Ей интересна была реакция – разочаруется или нет. Он вообще никак не отреагировал. Взял за руку, повел в сторону створок, отделяющих лед от комнаты.

– Значит, будем учиться, – решительным движением открыл их, снял замок с перил, служащих бортом, ступил на лед, развернулся, вытягивая вперед руки. – Давай, не бойся. Просто шагай.

И смотря прямо в глаза Глеба, Настя шагнула.

Надо льдом уже разносилась музыка, видимо, одобренная Имагиным, ритмичная. Слишком, как для новичка. А лед скользкий. Тоже слишком, для новичка.